Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

99

Естественно, с известной долей модернизации. Имеется в виду противопоставление совета старейшин как представителя геронтократии и вождя как олицетворения военных кругов.

100

В фольклорно-этнографических материалах эта специфика прослеживается и в настоящее время. Так, праздник Радуница, хотя и встречается во многих районах соседних Брянской и Гомельской областей, все же является обязательным атрибутом календарно-праздничных обрядов лишь в тех из них, где ранее проживали радимичи.

101

Значение города как центра потестарной организации было так велико, что заменило старое племенное название «кривичи» на новое, производное от топонима («полочане», то есть жители Полоцка и его округа, см.: Хабургаев, 1979. С. 117).

102

«Одно место, называемое Ромове… в котором жил некто по имени Криве, кого они почитали как папу, ибо как господин папа правит Вселенской церковью христиан, так и по его воле и повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литвины, и прочие народы земли Ливонской» (Петр из Дуйсбурга, 1997. С. 51).

103

Даты даются условные: как известно, сопоставление с иностранными источниками (сочинениями патриарха Фотия и «Житием св. Ансгария» Римберта) и с датой восшествия на престол Михаила III (852 г. вместо 843 г.) позволяет удревнить эти события на 6–9 лет.

104

Впрочем, позднее Л.А. Голубева указывала на существование в конце VIII – середине X в. на Белом озере ремесленно-торгового поселения веси Крутик, предшественника летописного Белоозера (Голубева, 1991. С. 149).

105

Или на Белом озере (Шрамм, 1994. С. 145–150), или в юго-восточном Приладожье (по Н.И. Платоновой, по Г.С. Лебедеву и Г.В. Глазыриной – либо «Городище» на Сясе, либо Олонец) помещается известная из саг (скорее всего, для X в.) скандинавская колония Ал аборт (Глазырина, Джаксон, 1987. С. 162–165).

106

А.Е. Леонтьев, вслед за Б.А. Рыбаковым, связывает эту территорию «с предполагаемыми областями славянских „малых племен“» (Леонтьев, 1985. С. 27; 1984. С. 29). Однако она сопоставима и с типичными для Руси размерами городовой волости, образующей 20-километровую зону вокруг города, чтобы жители его округи могли за один день съездить в город и вернуться (Дегтярев, 1982; Чубур, 2023). Очень четко это прослеживается в тех волостях, которые имеют выраженные природно-хозяйственные границы. Так, Стародубская волость, совпадающая с одноименным опольем (Шинаков, 1990в), имеет размеры 30 х 16 км, причем ее «столица» так же, как и Сарское, находится не в центре волости, а на одной из окраин (Шишков, Ющенко, 1995; Гурьянов, Шинаков, 1998). Сопоставимы эти размеры и с сельской округой тех земледельческих, с сильным влиянием международной торговли, городов-государств, которые имеют ярко выраженные антропогенноприродные (оазисные) границы: Мари (40 х 15 км), Дамаск (25 х 16 км).

107

В основе этой диахронной классификации лежат не столько археологические, сколько историко-нумизматические данные, однако она во многом совпадает с одной из последних, сделанной по комплексу археологических признаков, периодизаций ромейской культуры В.В. Приймака: конец VIII – начало IX в.; середина IX – середина X в.; середина X – начало XI в. (Приймак, 1997а. С. 9–10).

108

Из сравнительно новых интерпретаций зарубинецкой культуры следует отметить отнесение ее к германцам-росомонам (Уманец, Шевченко, 1992), либо бастарнам (Лебедев, 1989. С. 114; Щукин, 1999), либо роксоланам-сарматам (Русанова, 1976. С. 112), либо особым, промежуточным между славянами и западными балтами, народам (Седов, 1979. С. 76), сложившимся на поморской базе.

109

Не исключена, впрочем, и герульская принадлежность германских артефактов (в том числе пальчатых фибул) западномазурской группы. В начале VI в. «герулы были побеждены в бою с лангобардами» и часть из них «обосновалась на самом краю обитаемой земли. Предводительствуемые многими вождями царской крови, они прежде всего последовательно прошли через славянские племена, а затем, пройдя через огромную пустынную область, достигли страны так называемых варнов» (Прокопий из Кесарии, 1950. С. 209).

110

П.П. Толочко минимизирует политическое влияние Хазарии, ограничивая его лишь внешними атрибутами власти (титул) и отчасти формой правления («дуумвират»), и относит его к весьма гипотетичной восточнославянской державе «Русская земля» начала IX в. (Толочко, 1993. С. 6). Однако эти выкладки проходят совсем в иной плоскости и исходят из иных посылок, чем у нас. Под вопрос можно поставить, только мог ли глава предполагаемого северяно-вятичского, отчасти и радимичского протогосударства (если у него вообще был единый правитель) носить титул «каган», но то, что оно явно не было «русским», это очевидно.

111

Существует предположение, что во время кризиса Каганата и вторжения печенегов, на рубеже IX–X вв., значительные массы алано-болгар отступили в вятичские леса (Винников, 1984; Плетнева, 1989; Петрухин, 19956).

112

Используются данные о зонах материальной культуры (декор наличников, рушников, костюм – А.Н. Проскоченко, А.М. Дубровский) и диалектном членении Брянской области и сопредельных зон Украины (Батожок, 1986).

113

Микрорегион (ополье, предополье, предполесье, лесной массив в лесостепи и т. д.) по своим размерам (обычно несколько сот квадратных километров) в археологическом плане совпадает с группой концентрации памятников (Шинаков, 1980а, в), в потестарном – с племенем и городовой волостью. Гнезда поселений внутри его (или отдельные комплексы, например, для «Восточных территорий»: Шинаков, 1991а) могут соответствовать «миру» или погосту. Набор же микрорегионов-волостей может быть самым различным и меняться, как в мозаике.

114

Есть и иная точка зрения по данному вопросу: об отсутствии контаминации этнополитических и ландшафтно-географических границ (на примере Белоруссии см.: Булкин, Герд, 1989).

115

Возможен, но вряд ли вероятен и иной вариант: расселение радимичей в Посожье из восточной части их территорий через Гомий, под давлением хазар, а затем русов.

116

Б.А. Тимощук имеет о них другое мнение, связывая их с культовыми функциями (Тимощук, 1995. С. 36–37), хотя он же приводит сведения немецких источников о разном использовании длинных домов – «контин»: как места хранения собранных податей, казны общины и князя, места пиров и совещаний. Поэтому в оценке Зимно мы ближе к точке зрения его исследователя В.В. Аулиха (Аулхх, 1972), чем некоторых интерпретаторов этого памятника как общинного городища-убежища.

117

Возможно, однако, что древлянские послы имели в виду просто предшественников Мала на древлянском княжеском столе.